[16] - Студенческий журнал «ЭКСПЕРИМЕНТ»

№ 16, декабрь 2010 г.

Колонка редактора

Поверхности нас окружают. Называются они разными именами и многое позволяют с собой делать, кажется, ничего не требуя взамен. Мы сами поверхности: что-то стираем из памяти, другое остается с нами навсегда, как следы времени на камнях…
В шестнадцатый раз сочиняя, рисуя и моделируя очередную поверхность Экспериментальной среды, мы постарались вступить с ней в диалог, открыть загадочные уровни, предугадать расслоения.
Оказалось, для того, чтобы увидеть все пространство и составляющие его ландшафты, нужно и подниматься наверх, и резко опускаться в бездну собственных мыслей и чувств, часто теряя ощущения места и времени. Только так, через усилия, на поверхности проявляются точки и углы зрения, которые объединяют разные сюжетные линии. Читая журнал, рассматривая его поверхности и вступая в пространства, вы, конечно, проложите свой собственный маршрут, найдете иные ориентиры, которые и станут фундаментом новых историй…

Ваши «terra incognita» и главный редактор
Ирина СОКОЛОВА

Номер, который вы держите в руках, в определенном смысле этапный. Этим номером мы завершаем проект студенческого журнала EXperiment в том формате, в котором он выходил в течение последних восьми лет. Жизнь не стоит на месте и нужны новые формы ее отражения.
Мы благодарим всех, кто участвовал в создании этого проекта — дизайнеров, редакторов, корреспондентов, художников, иллюстраторов, верстальщиков и многих, многих других, чьими усилиями становилось возможным существование журнала.
И особая благодарность и низкий поклон — администрации университета и лично Дмитрию Германовичу Арсеньеву и Владимиру Михайловичу Иванову, которые в течение всего этого времени нас поддерживали и позволяли нам творить тот дизайнерский произвол, который мы позволяли себе учинять на страницах «Эксперимента».

В дальнейшем мы намерены...
... но, это уже совсем другая история, которая будет происходить на сайте проекта по адресу www.ex-imop.org

Автор и куратор проекта,
старший преподаватель кафедры информационных
технологий в дизайне ИМОП СПбГПУ,
Б. О. Божков

СОДЕРЖАНИЕ

Дайджест событий Ольга Баранова	4
Интервью с деканамиАлександра Соловьева	6
Профессиональные и ценностные ориентации студентов СПбГПУИ. Е. Тимерманис	8
45 лет — полет нормальный! (К юбилею Подготовительного факультета иностранных студентов Политеха) Е. А. Никитина (Руководитель программы предвузовской подготовки СПбГПУ), М. Сорокина	9
Поверхности... Кира Кустова	10
About nothing: AbandonedНиколай Любич	12
Интервью c участниками New Art Division Маргаритой Margoth Успенской и Михаилом sir_mmu МакшановымНиколай Любич	18
Археология таинственных наук: Codex SeraphinianusИрина Соколова, Юлия Дзюбина	20
Внутренние идиоты: расстановкаИрина Соколова	22
Китай: постигая поверхностиМаксим Ксенофонтов	29
Отношение подобия: упорядочивая поверхностиИрина Соколова	31
Поверхности...Юлия Дзюбина	36
Пере-, недо- и послепространство: ЛОФТКсения Жаворонок	38
Сумей, почувствуй: Суми-ЁАндрей Никитин	42
Сказ о не/видимом дворце КонстантинаНаталья Мартусевич, Дарья Лепик	44
Художественное уравнение с одним известным: 33+1Юлиана Рачинская, К. Орехов	46
Пони бегают по кругуОлег Овсов	50
Разыскивается диван с приключениями: Couch SurfingКатерина Гаврило	55
«Золотая осень»: миф о вечном возвращении Редколлегия	54
В Политехе «Золотая осень» или... полный восторг! Ольга Глеза	55

Учредитель и издатель
Санкт-Петербургский Государственный Политехнический Университет
Генеральный директор
Арсеньев Д. Г., проректор, директор ИМОП Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Заместитель генерального директора
Иванов В. М., профессор
Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Редакционный совет
Божков Б. О., старший преподаватель Борщевская Е. О., доцент Диодорова Т. И., старший преподаватель Захаров С. В., доцент Иванов А. В., директор издательства СПбГПУ И. Тиммерманис, О. Баранова
Ответственный за выпуск
Божков Б. О.
Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
skype: boris.bozhkov
Главный редактор
Ирина Соколова
Главный дизайнер
Ирина Михайлова
Над номером работали
Кира Кустова
Викторина Родионова
Александра Соловьева
Татьяна Тулупенко
Катя Мурысина
Елена Швырова
Алла Автюшенко
Анна Леканова
Джаред Аллен
Кристина Хаспекова
Николай Любич
Юлия Дзюбина
Андрей Никитин
Катерина Гаврило
Ксения Жаворонок
Наталья Мартусевич
Дарья Лепик
Максим Ксенофонтов
Маша Данцис
Юлия Бавыка
Юлиана Рачинская
Юлия Августинович
Ольга Глёза
Иллюстрация на обложке
Екатерина Мурысина
Печать
Типография СБОРКА
Тираж 1000 экземпляров
Подписано в печать 24.12.10

Адрес редакции
195220, Санкт-Петербург, Гражданский пр., 28, Институт международных образовательных программ СПбГПУ Тел./факс (812)534-1385

Дайджест основных событий (сентябрь–декабрь 2010)

Ольга Баранова

Сентябрь

Конференция по нанотехнологиям

С 22 по 24 сентября в СПбГПУ проходила Первая Международная научно-техническая конференция «Нанотехнологии функциональных материалов», в рамках которого так же проходил круглый стол «Инновационные задачи в сфере нанотехнологий».

Рабочая встреча ФРИУ

28 сентября 2010 г. в Санкт-Петербургском государственном политехническом университете состоялась рабочая встреча участников Финско-Российского инновационного университета (ФРИУ). ФРИУ — это постоянно действующая структура, которая объединяет усилия финских и российских университетов по укреплению струдничества и развитию инновационных систем в трансграничной зоне в учебной и научно-исследовательской деятельности в области технологии, экономики и искусств.

Октябрь

Ученые СПбГПУ — лауреаты Премии Правительства

Ученым СПбГПУ присуждены премии Правительства Российской Федерации 2010 года в области образования и присвоены звания «Лауреат премии Правительства Российской Федерации в области образования». Лауреатами Премии стали — Федоров Михаил Петрович, Туричин Глеб Андреевич, Туккель Иосиф Львович, Осеевский Михаил Эдуардович, Расковалов Владислав Львович.

Экстремальная робототехника

12–13 октября в ИМОП сов hemes/advanced/langs/en.js" type="text/javascript"> местно с ЦНИИ РТК состоялась международная конференция с элементами научной школы для молодежи «Экстремальная робототехника», в которой приняли участие 96 специалистов (в т. ч. 77 молодых исследователей) из ведущих технических университетов и научных организаций Москвы, Санкт-Петербурга, Волгограда, Таганрога, Челябинска, Екатеринбурга, а также Минска (Беларусь), Брюсселя (Бельгия), Карлсруэ (Германия), Зейнанга (провинция Ханчжоу, Китай).

Разработки ученых Политеха получили золотые медали в Шанхае

В Российском павильоне ЭКСПО-2010, проходившем в Шанхае, состоялся IV Цивилизационный форум «Перспективы развития и стратегия партнерства цивилизаций», в рамках были подведены итоги Международного конкурса инновационных проектов, в котором принимали участие разработки ученых Политеха. Наши коллеги завоевали 7 золотых и 3 серебряных медали.

Итоги конкурса по космическому дизайну

При анализе присланных работ жюри разделило их на несколько групп: работы готовые к скорому внедрению; работы, содержащие технически и технологически реализуемые идеи; концептуальные работы. Первую премию получил коллектив дизайнстудии «Промграфика» из Нижнего Новгорода за работу над модернизированным пультом космонавта транспортного корабля «СОЮЗ–ТМА». Вторую премию получила работа выпускницы Политехнического университета, ММФ кафедра «Автоматы», Екатерины Павловой. Третью премию разделил три финалиста: Наталья Поскребышева, студентка Политеха, ММФ кафедра «Автоматы», Валерия Веселова, выпускница кафедры «Автоматы» Политеха, Санал Галушкин из Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии им. А. Л. Штиглица.

Соглашение с ФСК ЕС

22 октября Политехнический университет и Федеральная сетевая компания «Единые электрические сети» заключили соглашение о стратегическом партнерстве в области подготовки и переподготовки кадров, сотрудничестве в научно-технической сфере. Соглашение подписали ректор СПбГПУ М. П. Федоров и Председатель Правления ОАО «ФСК ЕЭС» О. М. Бударгин.

Заседание Дипломатического клуба

21 октября в Ресурсном центре международной деятельности СПбГПУ состоялось Заседание дипломатического клуба. Сопредседателями состоявшегося мероприятия выступили представитель МИД РФ в Санкт-Петербурге Владимир Васильевич Запевалов и проректор по международной деятельности СПбГПУ Дмитрий Германович Арсеньев, выступивший с докладом о современном состоянии и перспективах развития Национального исследовательского Санкт–Петербургского государственного политехнического университета.

Круглый стол, посвященный российско–турецким отношениям

5 октября в Стамбульском университете состоялся круглый стол, посвященный истории русско-турецких отношений (Turkish-Russian Relations throughout History). Организаторами мероприятия выступили Стамбульский университет, Гуманитарный факультет СПбГПУ и Российско-турецкая организация дружбы и предпринимательства (РУТИД).

IENA–2010

C 27 по 31 октября в Германии (г. Нюрнберг) проходила 62-ая Международная выставка «Идеи, изобретения, инновации» IENA–2010, где были продемонстрированы новейшие инновационные достижения. Российская экспозиция включала 36 проектов ученых вузов и академических институтов, которые получили 24 награды. СПбГПУ был представлен двумя разработками: «Комплекс для преобразования энергии биомассы» и «Зеленая колонна — устройство повышения качества воздуха»

Ноябрь

Политех подписал соглашение с Ямало-Ненецким АО

10 ноября 2010 года подписано соглашение о сотрудничестве с Ямало–Ненецким автономным округом. Специалисты СПбГПУ будут выполнять комплекс научноисследовательских работ в интересах ЯНАО. Цель научно–исследовательской работы, состоит в разработке концепции размещения объектов инфраструктуры инновационной деятельности на территории автономного округа.

Медиа-поколение 2010

27 ноября редакция журнала «Эксперимент» приняла участие в круглом столе, посвященном актуальным вопросам развития студенческих СМИ. Круглый стол проходил в рамках Санкт-Петербургской конференции студенческих СМИ «Медиа-поколение 2010».

Видеоконференция членов Платформы сотрудничества технических университетов метрополий стран Центральной и Восточной Европы

Видеоконференция, состоявшаяся 25 ноября, стала продолжением совместной работы руководителей 10 европейских университетов на семинаре, проходившем летом на базе Политехнического университета. В видеорежиме он-лайн члены партнерской сети обменялись опытом по реализации краткосрочных международных образовательных программ, включая программы академической мобильности студентов и молодых ученых.

Декабрь

Молодые преподаватели СПбГПУ — лауреаты конкурса премий Правительства

Лауреатами конкурса премий Правительства Санкт–Петербурга в области научно-педагогической деятельности стали 9 молодых ученых и преподавателей Политеха: Е. А. Светлова, К. М. Чуваева, М. Л. Хруненкова, А. О. Безнасюк, Е. С. Артёменко, Л. Г. Жук, А. В. Степанова, М. Е. Фролов, С. А. Нестеров. Лауреаты получили дипломы и денежные премии по 50 и 30 тысяч рублей.

Интервью с деканами

Интервью: Александра Соловьева

В октябре 2010 года деканом факультета иностранных языков Санкт-Петербургского государственного Политехнического университета переизбрана профессор, доктор педагогических наук Акопова Мария Алексеевна

Какие проблемы Вы видите на Вашем факультете?

Серьезный вопрос, на него так просто не ответишь… Стараемся все решать по мере поступления, а вообще, сейчас одна проблема — с высшим образованием в целом. Правда, конкретно у нас на факультете с образованием дела обстоят нормально: все понимают, что языки нужно учить, и никакого Болонского соглашения и его реализации не может быть без языковых знаний.
Проблема одна — не хватает аудиторий для занятий, и мы вынуждены останавливать набор как на дополнительные программы, так и непосредственно на лингвистику. Жаль, что решение этой проблемы, к сожалению, от нас не зависит. Вообще, мы все время работаем, стараемся повышать качество образования, предлагаем новые курсы. Сейчас получили возможность не только готовить обучающихся к экзамену, но так же и принимать международный экзамен Pearson (Pearson Test of English General. Pearson Test of English Young Learners) на базе Политехнического университета. Экзамен сдается один раз в жизни и выявляет навыки владения языком. Сертификат о сдаче экзамена принимается не только в университетах Европы, но и в США.

Какие варианты устранения проблемы с нехваткой места Вы видите? Может быть, в перспективе появится новый корпус?

Дело в том, что решение проблемы не зависит от руководства факультета. Все, что мы имеем, мы используем с максимальной эффективностью: занятия проходят с 8 утра и до 9 вечера, заняты все аудитории. Есть лингафонные, компьютерные классы, любая техника. Ну, а корпуса пока нет, но будем надеяться, что когда-нибудь он появится! Руководство ВУЗа обещает поддержать нас в этом плане. Мне кажется, что об этом, действительно, стоит подумать, ведь у нас обучаются не только студенты факультета, но и всего Политехнического университета. Это и магистры, и аспиранты, и даже преподаватели, которые хотят повысить свои навыки в языке. У нас активно проходят недели науки, где участвуют все заинтересованные. Кроме того, у нас работает «Клуб любителей английского языка», на заседания которого мы приглашаем представителей из других стран: это и студенты Петербурга, и преподаватели из Америки, Великобритании. Клуб дает возможность студентам узнать больше о других странах, попрактиковаться в языке и просто пообщаться.
Такой же клуб у нас действует и для любителей немецкого языка. Он основан в рамках гранта, который получил наш факультет на развитие практик обучения немецкому языку. В немецком клубе так же регулярно проходят заседания, в которых участвуют представители из Германии. Так что, если вам это интересно, приходите. Всегда будем рады! Расписания заседаний и информацию о курсах «Pearson» всегда можно узнать на сайте нашего факультета — http://www.lingua.spbstu.ru.

В октябре 2010 года деканом гуманитарного факультета Санкт-Петербургского государственного Политехнического университета избран профессор, доктор социлогических наук Тимерманис Игорь Евгеньевич

Какие проблемы Вы видите на вашем факультете?

Игорь Евгеньевич: Наверное, говорить о проблемах не очень корректно. Вообще, я считаю, что не стоит ничего копировать в своей работе, нужно просто усердно трудиться. А преемственность должна быть обязательно. Я рассматриваю это следующим образом: нужно думать о будущем и перспективах, а не зацикливаться на поисках ошибок. Я нацелен продвижение гуманитарного факультета, решение внутренних и внешних проблем, этому сопутствующих.

А как именно Вы собираетесь продвигать факультет?

Игорь Евгеньевич: У меня есть предвыборная кампания. Что я могу кратко о ней сказать? Есть внутренние и внешние задачи: внутренние состоят в необходимости сделать факультет комфортным для студентов и привлекательным для абитуриентов; внешние можно свести к созданию имиджа факультету так, чтобы он был узнаваем в масштабах города, страны и за рубежом. Для этого мы активно налаживаем международные связи: студенты проходят стажировку за границей, преподаватели выступают на международных конференциях. Очень важно перенимать опыт и постоянно повышать уровень и качество образования. Правда, в России есть своя специфика и особенный менталитет, поэтому одна из задач, которые я перед собой ставлю — изучение деятельность гуманитарных факультетов технических вузов нашей страны. Мне кажется, что подобная стажировка поможет лучше понять, какие методики работы актуальны и приемлемы для нашего Политехнического университета. Особенно теперь, когда Политех получил новый статус — исследовательского университета. А ведь это накладывает определенные обязательства. Например то, что помимо выполнения задач учебного плана, студенты должны заниматься и определенной научно-исследовательской работой. Кроме того, у нас много иногородних студентов, жизнь которых не должна ограничиваеться походом от общежития до учебного корпуса и обратно. Мы пытаемся привлечь их к краеведческой работе. Вообще, у нас есть две специализированные структуры: клуб «Полис», куда приглашаются интересные люди — журналисты, депутаты и все те, кто активно участвует в политической жизни. Студенты могут задать интересующие их вопросы, высказать свою точку зрения. Кроме того, есть клуб «Эрмитаж», силами которого проводятся экскурсии по городу и пригородам. Сначала студенты относятся ко всему этому скептически, но постепенно появляется интерес и все больше людей приходят к нам. Кроме того, я считаю необходимым проводить конференции на базе гуманитарного факультета и университета в целом, активно привлекая туда студентов. Например, у нас проходит ежегодная международная конференция «PR-технологии в информационном обществе», участниками которой становятся ведущие специалисты страны, государств СНГ и дальнего зарубежья. Опыт научной работы в рамках такого мероприятия мне кажется очень полезным для студентов. Ведь они привыкли к преподавателям, а тут можно услышать новых людей, задать им вопросы, расширить свой кругозор. А это так необходимо для их будущей профессии.

Профессиональные и ценностные ориентации студентов СПбГПУ

Текст: И. Е. Тимерманис (декан гуманитарного факультета Санкт-Петербургского государственного Политехнического университета

В мае 2010 года в нашем вузе проводился выборочный анкетный опрос «Профессиональные и ценностные ориентации студентов СПбГПУ». По его результатам выяснилось, что социальная установка на учебу, как средство получения интересной работы, уже не держит первенство в шкале ценностей многих молодых людей. На первое место вышло желание получить престижную работу, добиться положения в обществе. За это высказалось 48% респондентов. На результатах опроса сказалась большая работа, проводимая в вузе, по развитию уважения к своему учебному заведению, знанию его истории и вклада в отечественную и мировую науку. Так, на вопрос «Чем Вас привлекает обучение именно в нашем вузе?» — 41% отметил более высокий уровень подготовки, а 34% высказались за высокий престиж СПбГПУ.
В тоже время 56% студентов только приблизительно представляют профессию, по которой им реально предстоит работать после окончания вуза. Это, конечно, проблема не только конкретного учебного заведения, но результат плачевного состояния, в котором находятся производство, наука и социальная сфера. Так, 50% опрошенных высказывают большое опасение по поводу трудоустройства после окончания вуза, 28% отмечают проблемы, связанные с самореализацией как специалиста.
У молодых людей большую заинтересованность вызывает вид деятельности, которым они хотели бы заняться, окончив вуз.
За инженерную деятельность высказалось 33% респондентов, за управленческую — 38%, за научную — 28%, желают заниматься педагогической работой 6%, 31% готов посвятить себя коммерческой деятельности.
По данным социологических исследований отмечается падение престижа науки и особенно педагогической деятельности в глазах студентов. Это ставит проблему — кто будет готовить кадры для будущего России? Только воспитательные меры здесь помочь не смогут, необходима серьезная государственная политика в этом направлении, которая обеспечила бы социальный престиж образования и науки в глазах общества.
Инновационный потенциал и инновационную способность нации, конечно же, определяет не только образование, но именно университеты должны стать главными проводниками идей социального развития, создателями технологий XXI века, формировать подлинную интеллигенцию. Ориентации студенчества могут быть проанализированы на основе данных о жизненных целях, которые молодежь ставит перед собой.
Респонденты выделили в виде главной ценности желание иметь верных друзей. И это естественно, ведь не только общество, но и отдельный человек живет по законам группы. Многие особенности человека — способность к абстрактному мышлению, речь, язык (согласно утверждению Томаса Гоббса «...без языка люди жили бы одиноко, каждый из них замыкался бы в себе и не общался бы с другими»), самодисциплина и нравственность являются итогом групповой деятельности. В группе рождаются нормы, правила, обычаи, традиции, ритуалы, церемонии. Иначе говоря, закладывается фундамент социальной жизни. Человек нуждается в группе и зависит от нее.
На второе место вышло здоровье. 75% придают здоровью первостепенное значение, понимая, что эта ценность поможет получить высококачественное образование и найти достойную их знаниям работу.
Третье место в шкале жизненных целей занял интеллект. Однако только 19% студентов выразили желание стать культурным человеком. Складывается впечатление, что они не совсем понимают, что представляет собой интеллект и поэтому высказываются поверхностно. Деньги в структуре ценностей молодежи играют большую роль. Потребность в деньгах, отношение к ним меняется на глазах по мере того, как Россия реально входит в рыночные отношения.
Сегодня в обществе ощущается сильное воздействие процессов формирования нового члена социума — собственника. Деньги становятся для молодежи одновременно и целью, и средством. Большинство опрошенных не придали религиозной вере должного значения. Это объясняется многими причинами, в том числе и тем, что на российскую молодежь обрушился огромный поток религиозной информации секулярного и атеистического характера. Особенно остро ощущается дефицит религиоведческой литературы, без которой молодежь не может квалифицированно разобраться в религиозной информации. Последняя никем не контролируется, фактически не рецензируется и не анализируется специалистами.
Молодежь, живущая и получающая информацию в наше время, во многом лишена мировоззренческих ориентиров. Процесс деидеологизации привел к изъятию определяющих ценностей, почвы, на которой выстраивается осознанная деятельность индивидуума. Поэтому не случайно такая ценность как национальные традиции имеет первостепенное значение лишь для 18% респондентов. В связи с трансформацией образовательной парадигмы и перенесением акцента преимущественно на образовательную деятельность в учебных заведениях меньше внимания стали уделять вопросам воспитания. В учебные планы должны быть включены курсы, способствующие пробуждению национального самосознания и гордости.
Это особенно актуально сегодня, когда идет массовое проникновение контркультуры и часть общества начинает забывать свои многовековые национальные традиции, которых придерживалось российское общество. И то, что студенты сами вписывали в анкету такие ценности как патриотизм, порядочность, верность, дает надежду на будущее.
Анализируя данные анкеты, можно увидеть, что молодое поколение желает учиться и получить хорошее образование. Так, за углубление специализации высказался 51%, за усиление общенаучной подготовки — 32%, за подготовку по психологии и социологии — 23%, но в тоже время 34% учащихся просят ввести курс по навыкам выживания, а это говорит, в какое непростое время мы живем. Несмотря на растущую дифференциацию молодежи, в студенческой среде превалируют общие социально-психологические установки и ориентации. Нынешнее поколение плюралистично по идейным позициям, более оптимистично по отношению к своему будущему.

45 лет—полет нормальный!(К юбилею Подготовительного факультета иностранных студентов Политеха)

Текст: Е. А. Никитина (Руководитель программы предвузовской подготовки СПбГПУ), М. Сорокина

Перед одним из самых ответственных мероприятий на Земле — полетом в космос — астронавты долгое время обучаются в специальном Центре подготовки космонавтов. Время, проведенное там, считается практически самым важным этапом на пути к покорению звезд. В нашем Политехническом университете есть похожий центр — Подготовительный факультет иностранных студентов. И совсем не странным кажется сравнение обучающихся с будущими космонавтами — ведь загадочна порой не только русская душа, но и вся окружающая действительность, поэтому соотносить ее можно, разве что, с неведомым космосом...
В этом году Подготовительный факультет отмечает юбилей — 45 лет! За это время наш «центр подготовки космонавтов» выпустил из-под своей опеки более 14 000 молодых людей, ставших студентами российских ВУЗов, не только обучающимися, но и ведущими активный (студенческий) образ жизни, не испытывая проблем адаптации и инкультурации. Важное место в процессе подготовки иностранных граждан играет Институт международных образовательных программ — учебное структурное подразделение СПбГПУ, основной деятельностью которого является реализация программ международного сотрудничества в образовании; обучение иностранных студентов по широкому кругу образовательных программ, включая предвузовскую подготовку. Рассуждая в нашей сегодняшней терминологии, ИМОП — своего рода материальная и техническая база подготовки. Но, вместе с тем, именно в ИМОПе иностранцы получают возможности общения, непосредственного знакомства с новой для них культурной средой. Кроме того, в ИМОПе возобновлена работа по изучению процесса адаптации иностранных студентов, создана и функционирует лаборатория психологического мониторинга. Методики, используемые в лаборатории, позволяют получать и учитывать в учебном процессе данные о психическом и физическом состоянии студентов, уровне их адаптированности к новым условиям жизни и учебы. С целью облегчения процесса адаптации в Институте используются, во-первых, спорт, как адаптогенный фактор широкого спектра действия, во-вторых, курс профессиональной ориентации, помогающий иностранным студентам понять российскую систему высшего образования, скорректировать при необходимости выбор профессии.
Коллеги из других вузов признают образовательную программу предвузовской подготовки в ИМОП — «образцом современного классического подфака», а многие выпускники считают, что не только получили хорошее образование, но и провели свои лучшие студенческие годы, обучаясь на подготовительном факультете в Институте международных образовательных программ Санкт-Петербургского государственного политехнического университета.

Поверхности...

Текст и иллюстрация: Кира Кустова

Существует понятие «поверхностное восприятие». Если абстрагироваться от известного значения и попытаться проанализировать эти слова буквально, мы получим образ, иллюстрирующий, что наше сознание, так или иначе, разделено на уровни. На первом из них мы не обращаемся к глубокому анализу того, что видим или ощущаем, за нас это делают органы чувств. Если двигаться дальше, в более глубокие слои сознания, отталкиваясь от тех или иных вещей, казалось бы, простых и понятных всем, мы получаем меняющиеся образы реальности. Назовем это ассоциациями. Так мы перемещаемся с одной поверхности на другую… В сюрреалистической картине мира интуитивный образ, рожденный подсознанием, иррациональный и часто абстрактный, берет верх над привычным ходом мыслей. Восприятие сдвигается с одной поверхности на другую, подобно перемещению по уровням внутри сновидения, все более усложненным, небуквальным, с неожиданным прочтением тех или иных образов и деталей.

About nothing: abandoned

Текст и интервью: Николай Любич
Фото: Михаил Макшанов, Ольга Мессер, Маргарита Успенская, Николай Любич, Игорь Яковлев

Что происходит с объектом, когда он лишается своей функции? Иногда лопается, как проколотый пузырь, и исчезает в бездне смыслового хаоса, а иногда оставляет после себя твёрдую, как черепаховый панцирь, пустую оболочку. Этот покров и вместилище может надолго пережить как своё начальное содержимое, так и назначение. Правда от утраты задачи и средств он зачастую не теряет, а только приобретает ценность.

Например, мы наслаждаемся коллекцией советской и дореволюционной упаковки, не рассматривая качество истраченной когда-то продукции, или перебираем коллекции марок и спичечных коробок. Так почему же отношение к антропогенной среде, пусть даже самым будничным её участкам — типовым домам, заводам — должно быть другим?
Уникальный и притягательный образ заброшенных зданий, предметов и поверхностей обеспечивается их непременной фрагментарностью, разрушенностью, неправильностью. В заброшенных зданиях сосуществуют мгновение и вечность: физически они хрупки, как высохшая скорлупа, но в то же время уже навсегда прочны как остающийся [потомкам] образ. Привлекательность запустения необычна, но, несмотря на это, если и не близка, то уже понятна многим. Как бы то ни было, явление заслуживает внимания. Есть тут и ореол тайны, загадки. А кладоискательские сюжеты и конспирологическая археология становятся всё более популярными мотивами в кино и литературе.
Иван Бунин спрашивал: «В силу чего русской душе так мило, так отрадно запустение, глушь, распад?» Действительно, «отчего» и, самое главное, «для чего»? Помимо художественного аспекта, некроурбанизм** — это ещё и исследование, в котором есть и антропологический, и исторический аспект. Ведь именно частичная консервация и фиксация (документальная и художественная) покинутых объектов станут уникальным источником данных об ушедших эпохах, людях, формациях. Фото и видео становятся здесь основными изобразительными средствами. Как нынешние археологи изучают черепки, так и исследователи будущего, возможно, оценят дошедшие до них образы брошенных помещений и предметов.
С точки зрения эстетики документальность, как ключевое свойство фото- или видеопродукта, оказывается крайне важной. Несмотря на многообразие художественных трансформаций, именно документализм является важнейшей характеристикой жанра. Например, урбекс-видеоарт*** трансформирует образы, но как правило за основу берет их реальный характер. Даже такое абстрактное искусство как музыка, участвует в построении эстетики заброшенного. Многоплановая трансформация и переосмысление звуковых и визуальных образов породили новые направления: «амбиент», «индастриал» и шумовую музыку также можно представить как оболочку без функции. Бережно собранные, или повторённые другими методами, скрип ржавых качелей и вой ветра в пустых цехах несут в себе формулу новой эстетики, разгадывать которую и предстоит слушателю. Или не разгадывать, а просто наслаждаться звуками.
Ключевая характеристика некроурбанизма как художественного направления — внесоциальность. Тема тоски и упадка как негативных сторон изменения городской среды отходит на второй план, уступая место поиску прекрасного. Однако убранизм невозможно помыслить вне человеческого фактора, поэтому социальное вновь стремительно приближается к тому, от чего когда-то отказалось: отношение к недостроям и заброшенностям меняется...
Сейчас проводится активная кампания за сохранение облика города, за реставрацию оригинальных конструкций и их поддержание, хотя бы и в совершенно другой роли. Так, бывшие особняки, жилые дома и памятники промышленной архитектуры превращаются в бизнес-центры, торговые комплексы, офисные блоки. Подобные восстановления/разрушения вызывают эстетический диссонанс, ведь разрушается сакральная оболочка и поверхности вещей, ушедших в прошлое. Что это — признаки эволюции общества или симптомы стагнации? Как бы то ни было, явление заслуживает внимания.
За рубежом, особенно в Европе, изучение деградирующей антропогенной среды (urban exploring») давно стало актуальной тенденцией. Возможно, это доказывает, что город как объём (с его уже частично недействующими и забытыми коммуникациями, подвалами (культурным слоем) давно перерос пределы осведомлённости не только индивидуума, но и общества в целом.
В России некроурбанизм кажется особенно актуальным на сломе тысячелетий и общественных формаций, а для Петербурга заброшенные здания имеют своё особое местное значение. Фактически, это одна из сторон трансформации общественного сознания. Так, например, деградация советской идеологии сделала заброшенные промышленные объекты уникальным памятником той социально-психологической формации. Плакаты, заводские памятники, оформление цехов — всё напоминает об ушедшей «производственной» общности. Несмотря на активную работу по изменению пространств, часто в одном здании могут уживаться оставшиеся участки старого производства и расположенные в арендованных помещениях офисы, склады, своеобразные «новые мануфактуры». В то же время кое-где сохраняется уникальная атмосфера прошлого, как, например, в цехах Кировского завода. Или наоборот — ускоренный переход местности в новое качество через уничтожение. Быстро рассыпаются построенные из недолговечных материалов коровники и амбары совхозов, дольше держатся котельные и элеваторы. Так же многочислены оставленные военные объекты, но апофеозом и иконой остается только Припять.
Старение объектов и утрата ими своих функций — неизбежный процесс, существовавший в том или ином виде всегда. Искали Атлантиду, вдохновлялись страшной и величественной картиной гибели Помпеи, гадали о причинах исчезновения инков. И многие туристы, бродя по Мачу-Пикчу или Чичен-Ица, видят не только шаблонные достопримечательности, но и эстетику запустения, прекрасное ничто. Так и наша формация, уходя, неизбежно оставит после себя по-своему прекрасную и опустевшую поверхность.

*Abandoned (англ.) — оставленный, покинутый.
**Некроурбанизм — направление в искусстве, посвящённое раскрытию эстетики заброшенных антропогенных зон и объектов.
***Урбекс — от англ. Urbex (urban exploration) — индустриальный туризм.

Интервью c участниками New Art Division Маргаритой Margoth Успенской и Михаилом sir_mmu Макшановым

Что представляет собой New Art Division? Это постоянная группа или скорее идеологическая и концептуальная общность, периодически объединяющаяся на время перформансов и выставок?

Маргарита: И то и другое. Есть постоянный состав — люди, которые были с самого начала, сделали первую выставку и до сих пор генерируют идеи. С другой стороны, мы бы стухли, если бы не допускали до наших выставок и событий людей со стороны. Многие из них не имеют отношения к нашей идеологии, но при этом являются яркими представителями русской урбекс-фотографии.
Михаил: В реальности New Art Division — просто определённое количество людей, часто ходящих по объектам. Но для публичного представления и выставок существует NAD.

Что ищет публика на ваших выставках и мероприятиях? А для вас самих это просто художественный поиск или наблюдение заброшенностей перекликается с переосмыслением детских, скажем, впечатлений и ценностей?

Михаил: Для меня лично художественная фотография на заброшенном материале — это способ самовыражения в искусстве, именно так.
Маргарита: Заброшенные здания привлекают по другим причинам. Часто это памятники архитектуры, и их интересно изучать вживую. Конечно, не последнюю роль играет атмосфера заброшенных мест: там не шумно, лучше слышны собственные мысли, для меня в посещении заброшенных зданий заключен психоделический опыт. Самые сильные ощущения такого плана формируются, конечно, в подземных сооружениях, особенно в полном одиночестве, и это сложно описать, нужно почувствовать. У публики разные причины посещать наши выставки, потому что публика вообще разная. Кому-то фотографирование ненужных мест кажется странным, непонятным явлением, кто-то разделяет наши взгляды на эстетику разрушения, кто-то просто хочет быть в курсе. Отзывы от зрителей очень разные. Те, кто постарше, конечно обращают больше внимание на то, что на наших фотографиях зафиксирован упадок, они-то все эти великолепные промышленные комплексы помнят еще работающими. Очень часто для них это шок. Они говорят: «Вы снимаете для истории, ваши фотографии говорят об обычно замалчиваемых процессах». А среди тридцатилетних, среди «поколения менеджеров», бывает обратная реакция: «Вы нагнетаете депрессию, это вредное декадентство!» Вообще-то для нас важно не то, с чем публика приходит, а то, с какими мыслями уходит.

Как вы понимаете художественное значение выставок и мероприятий некроурбанистической тематики?

Маргарита: Художественное значение зависит от задач, которые ставит перед собой автор. Кто-то просто приходит на объект и фиксирует окружающее. Кто-то старается передать атмосферу, транслировать собственные ассоциации с местом.
У нас на выставках только один раз была жесткая концепция, в рамках которой мы общались со зрителем, теперь же мы просто рассказываем о явлении урбекс-фотографии как таковом. Это честнее, зритель должен сам думать и делать выводы. Мы можем только предложить посылы для размышлений: урбекс как явление времени, индустриальная фотография как художественное направление, проблема разрушения и реструктуризации городов. И более общая идея, которую не раз поднимали писатели XX века — зачем человеку столько создавать?

Какие виды искусства, кроме фото и живописи, перекликаются с некроурбанистической тематикой, усиливают контакт с темой?

Маргарита: Практически все, что входит в стрит-арт, так или иначе пересека ется c урбексом. Очень важны параллели с индустриальной музыкой, эмбиентом и нойзом. Именно выступления музыкантов таких направлений создают нужную атмосферу на выставках, этот фон очень важен, можно сказать, обязателен для восприятия фотографий. С другой стороны, музыка и любовь к заброшенным объектам близки нашим друзьям, танцорам буто из группы Plastic Snow, поэтому они с удовольствием выступили у нас в бункере на «Погружении» прошлым летом. Танцоры и музыканты представляют свой взгляд на урбекс, а это дает больше возможностей взаимодействовать с нашими идеями и проникать в них новым людям. Все вместе (фотография, объект, музыка и перформанс) создает особенную атмосферу, которую невозможно воспроизвести на обычной выставке в привычной галерее. Поэтому подобное интегрирование культурных мероприятий в среду отчуждения является нашим излюбленным форматом.

Как проходит процесс фото- и видеодокументации некроурбанистических объектов и явлений?

Михаил: Классик писал о «хождении по мукам». Так вот это «хождение по грязям», утомительное для тела и целебное для духа.

Возможно ли легальное и систематическое освоение заброшенного пространства как художественный акт?

Маргарита: Как правило, интересные с художественной точки зрения объекты оказываются закрыты для посещения. Ведь покинутое здание, помещение или посёлок, в первую очередь, становятся объектом интереса мародёров, поэтому и отношение к их охране соответствующее.
Михаил: По сути, легальность или нелегальность посещения зависит от доброты бабушки на проходной и наличия дыр в заборе. Какие из зарубежных арт-групп схожей тематики вы знаете? И были ли на забросах за границей?
Маргарита: Есть несколько иностранных виртуальных порталов, вокруг которых концентрируется урбекс-культура. Про творческие группы подобные нашей не знаю, наверное, они есть, просто надо жить там, участвовать в этом, чтобы быть в курсе. В Москве есть «Ночь мертвой фотографии», на Украине — «Припять.ком», правда, и у тех, и у других немного иные задачи и формат. Центр «Припять.ком» — это коммерческий индустриальный туризм (туры в «зону отчуждения»), выставки, документальные фильмы и образовательные семинары, посвященные проблеме взрыва на ЧАЭС и ситуации в регионе. Основная цель этой организации — добиться статуса города-музея для Припяти. Московская «Ночь Мертвой фотографии» ближе к нам по формату, это фестиваль индустриальной музыки и фотографии. Ходили слухи о выставках индустриальной фотографии в Екатеринбурге.

Как вы относитесь к антропологическому аспекту исследования забросов? Возможно ли таким образом получить некий слепок ушедщей/уходящей эпохи в определённом ракурсе?

Михаил: Прежде всего, некроурбанизм и есть — летопись апокалипсиса, реквием по ушедшему времени, по жертвам людского безразличия. Выражение почтения к брошенным механическим зверям, существам, покинутым человеком. Каждый оставленный завод, дом, станок, промышленное устройство или бытовой предмет — это частичка смерти, пример отношения человечества к своим творениям.

Подробнее о проекте New Art Division: http://vkontakte.ru/club377876, http://ru-carpediem.livejournal.com/

Археология таинственных наук: Codex Seraphinianus

Текст: Ирина Соколова, Юлия Дзюбина

В 1966 году французский философ Мишель Фуко закончил книгу «Слова и вещи», ставшую примером оригинального исследования способов бытия человека и в исторической перспективе решающую вопрос о том, как соотносятся в мире и сознании человека слова и вещи. Соответствуют ли они друг другу, дополняют или противостоят, что может заставить «заговорить» знаки, скрытые в вещах, как раскрыть тайные смыслы? В тексте Фуко часто ссылается на средневековые, возрожденческие и новоевропейские тексты, представляющие примеры описания явлений мира, разного рода энциклопедии, бестиарии, изобилующие примерами причудливого и иносказательного, будто бы нарочно выдуманного, но вместе с тем необходимого. Становится ясно, что, желая объяснить мир вокруг себя, люди выстраивали различные схемы, рисовали картины подобия, сравнивали растения со звездами, человеческий скелет с горами и т. п. С течением времени, развитием науки, техники, философии и цивилизации в целом, необходимость создания текстов такого рода практически исчезла: в своем большинстве слова и вещи стали прямо соотносится друг с другом.
В конце 1970-х годов итальянский архитектор и промышленный дизайнер Луиджи Серафини создает книгу, идейно переворачивающую все существующие схемы соотношения слов и вещей и предлагающую иной взгляд на организацию мира и сознания человека. Codex Seraphinianus представляет собой загадочную визуальную энциклопедию ручной работы (рисунки выполнены акварелью и вручную же подписаны), включающую множество сюрреалистических форм, сплавов растений, животных, человеческого тела, механизмов, предметов быта и зданий. Автор обозначает представленное в своей книге как “SERAPHINIANUS”: “Strange and Extraordinary Representations of Animals and Plants and Hellish Incarnations of Normal Items from the Annals of Naturalist/Unnaturalist Luigi Serafini” («Странные и необычные представления животных, растений и адских воплощений из глубин сознания натуралиста/антинатуралиста Луиджи Серафини»).
Несмотря на кажущееся отсутствие логики и невозможность прочтения комментариев и текстов, написанных на несуществующем языке, понятно, что книга разделена на 11 глав, формирующих две секции — одна повествует о мире природы, другая представляет мир человека. Известно, что на создание книги Серафини вдохновила таинственная рукопись Войнича, язык которой так же невозможно распознать. Подобная утрированная загадочность, наличие некого шифра, ключ к которому невозможно подобрать и при этом — четко выраженная логика повествования. Такая сумма рождает в уме множество коннотаций. Безусловно, самый простой путь объяснения, которого придерживаются некоторые исследователи — объявление текста полной мистификацией и бессвязным набором знаков. Но все-таки кажется, что это не так…
Веками наука герменевтика занималась толкованием значений, символов, дешифровкой знаков, объяснением феноменов. Для нее не существовало преград. Двигаясь от внешнего к глубинному, герменевтика, прежде всего, заставляла человека обратиться к познанию самого себя, отыскав внутри силы для кропотливого поиска и анализа бытия. Кажется, что именно так поступил и Луиджи Серафини, открыв нам часть своего мира для того, чтобы мы задумались — как сложно понять себя, но еще сложнее Другого…
Но, поняв, человек откроет, что содержит «звезды внутри себя самого…и что, таким образом, несет в себе небосвод со всеми его влияниями» (М. Фуко «Слова и вещи», цитата из работы Парацельса “Liber Paramirum”).

Внутренние идиоты: расстановка

Фото: Маша Данцис, проект «Расстановка»

В мире есть много загадочных мест, например, Внутренняя Монголия, вроде бы существующая в реальности, но при этом запрятанная в глубине каждого из нас. Ее рельефы многообразны: то возвышаясь, выходя на поверхность, она вроде бы является, а иногда, в ужасной глубине, растворяется вовсе. Улавливать сигналы, писать расшифровки ее посланий, следить за тем, как меняются границы — может не каждый, а воплощать это в творческом жесте — только настоящие художники. Те, кто создает и представляет автобиографические поверхности, документы своего воображения.
Перед вами интервью с молодыми художниками, работающими в Германии и уже давно открывшими творческие и географические границы своего искусства. Ведь творчество не знает пределов, имя ему — тотальность.

Расстановка длилась полтора часа, камера статичная, без оператора. Все, что происходило на площадке никак не регламентировалось. В дальнейшем ключевые моменты видео было смонтированы. Монтаж повествовательный. Полная длительности самой инсталляции 9 минут.

Текст и интервью: Ирина Соколова

Вопрос: Главная трудность интервью с художниками, как мне кажется, состоит в том, что ты вынужденно заставляешь людей рассказывать о своих работах, пояснять «что» и «как». Будто бы помогая себе, а вместе с этим и всем зрителям, быстрее ответить на вечный вопрос «что же хотел сказать автор?». На мой взгляд, это не очень правильно. Скажем даже — совсем неправильно…

Маша: По мне так — хороший художник очень понятен. Посмотри, например, на инсталляции Кабакова*: слова не надо говорить, ходишь-смотрить, а вокруг такая прозрачная, удивительная ясность… Вот давайте и не будет спрашивать — приходите и смотрите. Лучше узнать у художника как он живет или выживает.
Юля: Да, тут я с тобой полностью согласна. Еще бы, натворил — теперь отвечай, примерно так. Многие ожидают от «автора»-художника каких-то четких утверждений и формулировок, забывая при этом, что художник не является, в первую очередь, ученым или научным работником, даже социальным работником он не является. Он, скорее, реагирует на свой собственный мир, на то, что его окружает и намного чаще задает вопрос, чем пытается что-то доказать.

Вопрос: Куда более важным мне представляется решение вопроса об индивидуальном творческом методе, который использует художник. Как именно он формируется, является ли исключительно элементом художественной концепции или представляет собой отражение «Внутренней Монголии»?

Маша: Конечно, в моем конкретном случае метод — моя внутренняя Монгoлия. Именно он задан изначально как условие и его, на мой взгляд, можно изучать и развивать, но нельзя выбрать. Художественная концепция — куда более прагматичная вещь, которая приобретает свои очертания только через метод. Форма же в данном случае представляет собой некий конечный продукт, результат работы метода и художественной концепции. На формирование индивидуального творческого метода в моем случае повлияло мое первое высшее образование [режиссура]. Поэтому метод очень нарративен, всегда есть история. Вместе с тем, я усиленно пытаюсь отходить от нарратива, используя для этого элементы документалистики, и стараясь как можно меньше влиять на процесс.
Юля: Я думаю, что здесь надо рассматривать несколько моментов в совокупности. Изначально форма выбирается скорее интуитивно и часто это та, с которой проще, легче и уверенней работать. Постепенно вырабатывается какой-то определенный взгляд на вещи и ищется приемлимый способ его передачи. То есть, этот самый «взгляд на вещи» кажется мне самым важным моментом. Он во многом и определяет потом форму и метод передачи собственной идеи. «Какова твоя позиция?» — часто спрашивает мой профессор, — «Относительно медиа, с которым работаешь или относительно того, что пытаешься передать с его помощью?» Тут всегда присутствуют всегда два аспекта одновременно — «что» и «как», которые художник пытается максимально точно соединить в одно целое. Многие художники годами нарабатывают стиль, определяют свой почерк. В моем случае отправным пунктом была фотография, часто документальная, но я могу себе представить перспективу в будущем работать с разными медиа: фото, видео, объектами. Для меня этот вопрос еще не решен окончательно. Как отделить содержимое от формы? Искать каждый раз форму, отталкиваясь от содержимого? Могу только сказать, что меня очень привлекает какой-то определенный момент документальности, ощущение «здесь и сейчас», который я нашла в фотографии, и который хочу сохранить в своих работах. Это не значит, что я свято верю в это свойство фотографии. Нет, я очень часто и его ставлю под вопрос. Я его изучаю.
Возникновение новой идеи практически невозможно проконтролировать, как невозможно точно контролировать работу своего мозга. Я могу что-то почувствовать, на каком-то интуитивном, утробном уровне, а потом начать искать. Важен момент, определенное состояние, то, чем обуславливается сама необходимость возникновения работы, которая базируется, конечно, на абсолютно случайном стечении обстоятельств. Как, допустим, в случае с моей последней работой, когда просмотр определенного фильма в момент определенных жизненных переживаний послужил причиной возникновения новой темы. Таким импульсом стал фильм Ларса фон Трийера «Идиоты». Моя семья на тот момент переживала потерю близкого человека, моего брата, но все старались держать себя в руках и оставаться «нормальными». Я стала развивать тему определения «нормальности», рамок и законов поведения, существующих в обществе. Затем я задумалась о том личном пространстве, в котором мы можем себе позволить побыть «ненормальными» и о том, как мы сами к этому относимся. Я спрашивала людей, разговаривала с ними, просила рассказать мне их «ненормальности». В итоге, через фотографирование я подводила героев к точке конфронтации с отношением к ненормальности. Начала я, привычным образом, с себя. Второй моей моделью стала Маша.

Вопрос: Обращаясь к теме экзистенции, предпринимая попытку поставить перед собственным внутренним «я» задачу, и выразить ее решение художественным языком, вы обращаетесь к, с одной стороны, разным, а с другой — очень схожим медиа (посредникам). В чем, по-вашему, их особенное внутреннее и внешнее (поверхностное) напряжение, способное обеспечить совпадение выражения и смысла?

Маша: Тут можно полностью застенографировать реплики Ренаты Литвиновой, которая говорила, что кадр можно напитать энергией, «зашаманить», что кино — это магия. Для меня кадр — мистическая территория, где можно сделать точнейшие раскадровки, проинсцинировaть все до мелочей. Но остается пространство, которое невозможно контролировать, а камера способна вобрать и под- и бесконтрольное. Поэтому я отучаю себе от тотального контроля и разрешаю камере взять все то, что дает ситуация. Это очень сложно, идет постоянная борьба с самим собой. И оказывается, что, только доверившись камере, можно достичь этого совпадения.
Точно передать замысел практически невозможно, т. е. он будет точен только для меня, а зритель прочитает его в контексте собственных переживаний, ассоциаций и привязанностей. Да, и не забывай, мы делаем вещи, которые серьезно соотносятся с выставочными пространствами, а это каждый раз рождает новые решения, ну, и как следствие, всплывают новые стороны работы. Собственно, это и прекрасно.
Юля: Мне интересно исследовать то, что «есть» (существует). Фотография как форма, в данном случае, привлекает меня своей способностью документировать, она несет в себе определенный перформативный характер, но, в то же время, не нуждается в какой-то формально закругленной форме, рассказе, как, например, видео или фильм. То есть, в серии фотографии может присутствовать возможная история, но складывается она совсем по другому принципу, близкому к многопроекционной инсталляции. Вместе с тем, у зрителя есть больше времени рассмотреть каждую отдельную картинку. Кроме этого в фотографии всегда присутствует некий мистический момент: ведь я не могу повлиять на все, даже если это постановочная фотография. В случае с последней работой, я этого и не хотела. Я думаю, что это один из моментов, который связывает нас с Машей, мы обе понимаем неповторимость момента и умеем его ценить.

Вопрос: Есть в истории искусств примеры, когда художники настойчиво отказывались от всякой личной ответственности за произведения, фактически разрывая свою внутреннюю связь с ним (например, минималисты, заказывавшие некоторые работы на заводах). Как вы считаете, возможно ли подобное отлучение или это только игра?

Маша: По большому счету, это все же блеф, потому что невозможно полностью отделиться от своих мыслей и переживаний. Конечно, это концептуальная игра. Но желание предпринимать подобные попытки я понимаю, поскольку сама при создании последней работы стояла перед выбором. А вообще, наша последняя работа — очень откровенное видео.
Мы снимаем расстановку по Берту Хеллингеру**, мою собственную, но не с семьей, а с теми, кто для художника является семьей. Тут я оголяю свои отношения с искусством. Честно говоря, я плачу, реву у своего искусства на плече. Мы долго думали, имею ли я право это выставлять или это слишком и чересчур личное, внутреннее. Психолог Елена Харламова, ученица Хеллингера, специально приехала к нам из Швейцарии, чтобы мы вместе осуществили расстановку. Снимать мы начали очень рано — в 4 часа утра, поскольку необходим был спокойный свет без солнца, чистый и прозрачный. Затем последовали очень тяжелое время лично для меня: нужно было решить, этично ли делать из такой серьезной вещи как расстановка художественный объект. В конце концов, я на это решилась, нашла в себе силы представить эту обнаженнейшую работу и как можно быстрее от нее оторваться, дистанцироваться. С одной стороны, все предельно просто и ты точно знаешь как можешь и должен собой же манипулировать, но так сложно реально снять с себя платье и полностью забрать запах с его поверхности.
Юля: Я считаю такой подход к производству собственного художественного продукта вполне приемлимым. С тем только учетом, что аспект производства занимает непосредственно важную роль в концепции. В случае с минималистами он являлся главным рефлектирующим моментом. Иначе только собственноручную выпечку хлеба на костре можно назвать аутентичным творческим процессом. Ни для кого не секрет, что большинство фотографов давно уже не делают фотографии в личных лабораториях, а заказывают в профессиональных. В то же время, появляется все больше художников, которые работают только с найденным материалом. Возможно, это некоторый уход от ответственности на одном уровне, но на другом такая позиция требует максимально четкого понимания того, что и зачем ты делаешь. Я понимаю, что в случае с минималистами все несколько по-другому, но считаю, что хорошей концепцией и идеей может «оправдать» многое. К тому же, не только кураторам хочется побыть кураторами.

Вопрос: Пытались ли вы когда-нибудь занять позицию зрителя, посмотреть на свои работы «чужими» глазами, так, словно бы ничего не знаете о себе?

Маша: Я бы посмотрела на себя глазами Райена Вольфса***. Без шуток — посмотреть на себя со стороны это практически нереально, даже если работаешь непродолжительный срок, например 5 или 6 лет. Я вот свою последнюю работу так и не смогла оценить, вообще никак. Когда ей [работе] было только две недели от роду, Leipziger Spinnerei [комплекс выставочных помещений в г. Лейпциге] предложила выставить ее в рамках Shortlist-Ausstellung “6|2010 Columbus-Förderpreis”****. Композиция самой инсталляции, состоящая из одной видеопроекции и говорящего диктофона, решалась прямо на месте. В первый раз я ее и увидела только там. B 2009 на выставке я управляла своими же проекторами на 16 мм, все 5 дней следила за происходящим, разговаривала со своими зрителями. Тогда, наконец, работа стала существовать отдельно от меня, она как бы оперилась, а я стала ее лучше понимать. Это был очень обогащающий опыт.
С другой стороны, мне повезло, ведь у меня есть такой бесстрастный судья как Юля. Мы два года работаем вместе, ассистируем друг другу. Юля, конечно, быстрее дистанцируется и видит мои работы как образованный, изучивший меня зритель. Большую роль играет и то, что мы «дети» одного профессора. У нас похожий способ восприятия искусства, хотя вкусы часто разные. К тому же, наши сильные стороны в диаметрально-противоположных плоскостях: я хорошо инсценирую, могу видеть концептуальное пространство в целом, но я оторвана от реальности, все тяну из себя. Юля же видит реальность обьективно, она по природе документалист, может концентрироваться на конкретном, отдельно взятом ощущении. Это нас обоюдно спасает во многом. Так что я нахожусь в очень выгодном положении. Юля: Да, но сделать это безумно сложно. По крайней мере, для этого необходимо некоторое время, в течение которого возникает определенная дистанция относительно собственной работы. Я думаю, каждый испытывал чувство затруднения, когда наблюдал себя на видео. Тут примерно так же. И так много смешанных чувств, ну, а с объективностью еще сложнее. Иногда я задаю вопросы, ставя себя на место зрителя, это помогает мне понять себя. Ну, или, может быть, мне хочется так думать.

Вопрос: Если возможно, назовите ключевые слова или словосочетания, определяющие конфликтные точки ваших проектов.

Маша: Документ, медиальный человек, один внутри большого, связь, от ненависти до любви, camp, внутренняя Монголия.
Юля: Нормальность, рамки, нормы поведения, пограничное состояние, коллективное по умолчанию, страх перед другими, изоляция, феномен, общество.

Китай: постигая поверхности

Текст: Максим Ксенофонтов
Фото: Катя Мурысина

За тридевять земель, под густой поверхностью облаков, дыма, запахов и испарений расположилась огромная и диковинная страна. Населена она горами, словно застывшими драконами, исполинскими стеклянными сооружениями, скребущими дворец Желтого Императора на небесах, Королем Обезьян, Лао Дзы, Конфуцием, а также 56 различными народностями, общее число которых тяготеет к 2.5 млрд человек. Имя этой земли — Китай, Поднебесная или Китайская Народная Республика.

Поверхность I: Ожидание

Китай — это что-то давно забытое, старое, что ты уже где-то видел.
Именно такие мысли посещают при первой встрече с Поднебесной. Тут все, кажется, по-другому, но, одновременно с этим, отчего-то похоже на свое, родное: на рынки из 90-ых с плохим качеством товаров, на, оставшиеся печальным наследием Советского Союза, странные/страшные столовые, в тонах и ритмах музыки вот-вот угадываются «наши», да и вообще…
Невольно спрашиваешь себе: «Ну, и что я здесь делаю? Почему нет экзотики, за которой я, собственно, приехал?» Остается недоумевать: куда же подевались массы национальных костюмов, чайных церемоний в пагодах, где те уличные мастера кунг-фу, что, судя по фильмам, густо населяют города? Чудесная китайская архитектура — где? Вместо этого по улицам проплывают китаянки в розовых пуховиках, в кафе в стеклянные стаканы разливают обычный зелёный чай. И только обилие памятников Мао тревожит сознание, правда, ты пока еще не совсем понимаешь почему. Итак, ну где же ты, жизнь в ином ритме, другой космос над головой?
Небо здесь почти не отличается от нашего, разве что чаще затянуто смогом и облаками.

Поверхность II: Столкновение

Китай — это что-то совсем иное, перевернутая жизнь, совсем не такая, как твоя обычная.
Очень непривычно есть за круглым столом, извлекая из общей посуды измельченную пищу палочками и перекладывая ее в пиалу с рисом. Да и вообще, в какой-то момент все разнообразие национальный кухни неожиданно распадается на рис, лапшу и аксессуары, их обрамляющие.
Очень тяжело погружаться в жужжащий и толкающийся поток пешеходов, автомобилей, велосипедов, моторикш и автобусов. Ревущие улицы, словно в многослойные юбки, одетые странными запахами, стройками, отбросами etc. Кипящий котел, в котором ни на минуту не прекращается движение всего живого и неживого, и негде укрыться, и нет тишины.
Очень надоедает и постепенно навязывает себя чувство, что за тобой кто-то следит и делает это по-настоящему. Несмотря на то, что запрещено пользоваться социальными сетями и другими популярными ресурсами Интернета, твои преподаватели откуда-то все про тебя знают, соседи и консьерж как-то странно приветствуют. Кажется, отовсюду долетают советы и рекомендации: возвращайтесь к 11-ти, не ездите-ка лучше в город, напишите заявление, если хотите уехать в Пекин. Будто бы есть где-то Оно, то, самое важное и правильное, руководящее и наставляющее.
Очень раздражает быть объектом, с которым все норовят сфотографироваться. Тебя выделяют из толпы, молча осматривают, или присматриваются, смелые достают фотоаппараты, а скромные что-то тихо шепчут на ухо приятелю.
Все кажется «очень» и «слишком»: слишком остро, слишком сладко, слишком шумно, слишком тесно, слишком грязно… Невозможно адаптироваться, никак не прижиться, не то, не мое.

Поверхность III: Течение

Китай — это большой бассейн. Ты тонешь в нем, учась плавать.
Живя в Китае долгое время, начинаешь перенимать и принимать особое отношение к жизни, часто заключенное в разных ритуалах. Ты даешь и принимаешь деньги из двух рук, ценишь и знаешь пользу каждой вещи, называешь своих друзей «братьями» и «сестрами», по-новому понимаешь слова и их тайную многогранность. Наконец, с тобой происходят различные метаморфозы: ты деградируешь и прогрессируешь, ты статичен и постоянно двигаешься, все это происходит одновременно. При такой неизменной эволюции в неизвестном направлении ты, тот который был вне Китая, теряешься бесследно.
Ты забываешь себя, становясь частью огромного Целого. Ты един со всем миром, со всем тем, что находится под небесами.

P. S. Мои рассуждения о поверхностях, на которых мне предстала Поднебесная, построены как на личном опыте, так и на точках зрения других людей. Возможно, вы увидите эту страну по-другому, она повернется к вам другой гранью.

Отношение подобия: упорядочивая поверхности

Текст: Ирина Соколова Text: Irina Sokolova

За всяким ландшафтом кроется невероятная сила. Ее явный или скрытый характер довольно часто становился предметом интереса: ландшафт пишут маслом, измеряют дальномерами, фотографируют из космоса, наконец, на него просто смотрят. Поверхностная неоднородность, разно-текстурность, уникальность и повторяемость — вот лишь некоторые свойства ландшафта. Однако сегодня нам предстоит разобраться с, наверное, важнейшей ландшафтной дихотомией: взаимодействием городской и природной среды. Человеку свойственно создавать и преобразовывать окружающие его пространства. Поддающиеся с трудом, он завоевывает или отвоевывает, и чаще всего у природы. Однако между ними все-равно остается связь, приметы которой мы видим повсюду. Происходит это потому, что местность, городская и природная, имеют ярко выраженный визуальный характер и именно сквозь эту визуальность то тут, то там просвечивают поверхности, кажется, другого мира. Попытку разобраться с тем, как возможно описать взаимодействие городской и природной среды и какое место занимает человек в жизни этих ландшафтов, предприняли студенты второго курса специальности «Дизайн» (специализация «Графический дизайн») во время летней практики под руководством преподавателя Родионовой Викторины. Перед студентами стояла непростая задача: найти и сфотографировать пейзажи, портреты, текстуры отдельно так, чтобы вместе они составили целостный отпечаток настроения или состояния природы и человека. Результатом работы стали оригинальные авторские подборки фотографий и коллажи. Их структура индивидуальна, ее особенности — это личный опыт упорядочивания поверхностей, попытка их гармонизации.

Поверхности...

Текст и иллюстрация: Юлия Дзюбина

Медуза довольно странная штука. Её свойства — текучесть, плавность, медленное и непрерывное движение — непривычны большинству земных форм. Медуза ассоциируется с безмолвием и прохладной толщей воды, с глубоким синим цветом, бесконечностью космоса и тишиной ночи. Непривычная глазу, ее форма напоминает о фантастических фильмах и книгах, рождает мысли об инопланетных созданиях и других мирах. Однако прикосновение к медузе, как известно, может остаться как неприятным воспоминанием, так и смертельно опасным. Может, медуза это страж некого мифического подводного города, не позволяющий погрузиться вслед за собой и раскрыть одну из тайн, но оставляющий нам фантазии способность мечтать. Размышляя над темой номера, я вспомнила необычное переживание, связанное с образом медузы и попыталась перенести превратить в изображение одну из самых сладких картин воображения.

Пере-, недо- и послепространство: ЛОФТ

Текст и фото: Ксения Жаворонок

Пространство города имеет неоднородную структуру: то избыточное, то чрезвычайно пустое, оно намеренно, а, может, исподволь, меняет нас, то проходящих мимо, то останавливающихся… Тут хочется сказать: но ведь и мы! Мы тоже меняем — застраиваем, обновляем, реконструируем, сносим, наконец! Конечно, да.
Но порой, в разных точках этого самого пространства тебя вдруг охватывает странное чувство… Будто бы есть тайные механизмы самопреобразования города, структурные и символические схемы, разного рода трансформации, сдвиги и сколы поверхностей. Именно благодаря ним, а точнее — между ними — рождается особая поэтика пространства, область топографических мифов.
В числе современных и, кажется, актуальных — миф о сотворении лофтов. Правда, актуальность его на сегодняшний день предельно высока только в России, поскольку в Америке и Европе это явление уже имеет историю. В переводе с английского языка буквально означающее «чердак», этот изначально архитектурное помещение постепенно стал важным явлением городской и художественной культуры. Исследователи спорят об истоках и факте зарождения лофтов; одна точка зрения состоит в утверждении Парижа в качестве родины лофта. Точнее, бывшей фабрики по изготовлению пианино «Бато-Лавуар», территорию которой в середине 1800-х годов стали сдавать художникам. Примкнувшие к другому видению проблемы, считают родиной лофта США, где после индустриального бума 1940‑х (и его последующего краха) освободилось большое количество помещений (например, в районе Сохо) промышленного назначения, которые необходимо было как-то использовать. В Европу идеи пересмотра роли и значения помещений пришла позже, в 1970-х, но тут же начала активно развиваться, обретая национальные особенности. К числу самых известных лофтов Америки середины ХХ века можно отнести «Фабрику» на Манхэттене, которой руководил Энди Уорхол. Среди европейских лофтов особенно выделяются “Bunker” в Берлине (бывшее бомбоубежище), “Superstudio” в Милане (бывшие складские помещения), “Melkweg” в Амстердаме (фабрика XVIII века) и “Kaapeli” в Хельсинки (бывшая фабрика по производству телефонных кабелей). Кстати, Хельсинки является рекордсменом по числу преобразованных промышленных помещений. Важно, что измененные пространства и поверхности иметь носить совершенно разные функции: быть частными апартаментами, отелями, учебными заведениями или художественными галереями (центрами искусства).
В России лофты появились сравнительно недавно и сразу же приобрели не оттираемый отблеск статусности. Пожалуй, в меньшей степени это относится к лофтам жилого назначения и учебным заведениям, тогда как галереи и центры искусства несут свое знамя чрезвычайно гордо. Философ Валерий Подорога, разбираясь с ландшафтными мирами, заметил, что «образ ландшафта порождается скоростью мысли». Из чего мы можем сделать нехитрый вывод: история лофтов в России столь коротка и местами безнадежна потому, что мы, возможно, еще не готовы понять и принять новую поэтику пространства. Хотя, анализируя опыт бытия современного искусства в традиционном музее, невольно приходишь к мысли, что мы и со старой поэтикой пока не доразбирались… Одним словом, у нас и тут особый путь, в деталях которого стоит разобраться.
В Москве, Петербурге и некоторых крупных городах России лофт-культура набирает обороты, предлагая новые вариации топофилии — приручения пространства. В 2007 года были открыты Центр современного искусства «Винзавод» (Москва), Лофт-проект «Этажи» (Санкт-Петербург), студия «Непокоренные» (Санкт-Петербург), в 2008 году к ним присоединился Центр современной культуры «Гараж» (Москва), а на сегодняшний день лофтов уже и не счесть.
В Петербурге лофтам популярности не занимать, особенно модным принято считать Лофт-проект «Этажи», расположенный в бывших помещениях Смольнинского Хлебозавода, которые руководители лофта арендуют постепенно, все увеличивая выставочные и развлекательные возможности пространства. В «Этажах» есть практически все для услаждения души современного хипстера: и галерея авторской одежды, и дизайнерские книги, и кофейня, и бар. И, конечно, современное искусство, как отечественное так и зарубежное. Другими словами, «Этажи» предстают перед нами как некий гипермаркет художественной жизни, где купить-посмотреть-употребить можно практически все… Нерешенным остается только один вопрос: что же все-таки несет в себе идея лофта? Только ли расширенные выставочные возможности или еще и новое отношение к произведениям искусства?
Обращаясь к анализу существующего опыта, невольно ловишь себя на мысли: лофт — это значит «успех», что бы там не показывали! Конечно, таков удел всех модных тенденций, но, все же, хочется призвать прислушаться, присмотреться повнимательней, попытавшись определить точки соприкосновения лофтов с тотальной городской средой, с поверхностными и глубинными течениями энергии города. Особенно это касается Петербурга, где каждый образ интровертен, обращен вглубь себя настолько, что порой даже его разрушение не снимает конфликта.
Поэтому, может быть, стоит посмотреть на лофт как на форму, несущую, прежде всего, свое собственное содержание, а не только являющейся поверхностью, на которую что-то наносят.

Сумей, почувствуй: Суми-Ё

Текст: Андрей Никитин

В японском языке существует понятие «югэн» — таинственное, глубокое, недосказанное. Югэн составляет важную часть картины мира японцев, представляя особый тип восприятия. Описывая колоссальную силу и красоту, лежащие в глубине всех вещей, но не явленные взору, югэн подводит нас к пониманию особенных художественных практик Японии. Например, суми-ё.

Несмотря на простое толкование: суми-ё (или как его ещё называют суми-э, суйбокуга) буквально означает «рисование тушью», это более чем многогранное явление, в полной мере отражающее важные принципы философии и эстетики Японии. Однако изначальная принадлежность японской культуре обманчива — исторически суми-ё зародилось в Китае, но в XIV веке было заимствовано японскими художниками, которым понадобился век, чтобы превратить его в ведущее направление живописи страны.
Суми-ё монохромно, иногда допускается использование настоящих цветов, но только в качестве дополнительных тонких и прозрачных мазков, которые всегда остаются подчиненными основной линии, исполненной тушью. Чернила делаются из сажи и клея, а кисть из шерсти овцы или барсука. Для рисунка используется, как правило, тонкая рисовая бумага, способная поглощать большое количество чернил, но при этом имеющая весьма специфический характер и свойства, не допускающие оплошностей художника. Однажды нанесенные, мазки и линии уже не могут быть смыты или поправлены, сцепленные с бумагой, они начинают жить своей собственной жизнью, становясь узелками нити вдохновения, ведущей художника по лабиринтам изменчивого мира. Встает вопрос: рождается ли суми-ё в точке прикосновения кисти к бумаге или его суть в процессе, в движении, в штрихах и намеках…
Философия синтоизма, религии большинства японцев, объясняет: произведения искусства несут в себе идеи недолговечности и хрупкости земного мира. Мир конечен и в этом его прелесть, поэтому необходимо уметь поймать мгновение, уцепившись за него, проскользить вместе. Вот и суми-ё открывает перед нами мир своего внутреннего волнения, мимолетностей, удержанных на поверхности. Художник одновременно стремится и к преодолению поверхности-пространства, и к удержанию временного на плоскости. В результате перед зрителем разворачивается мемесис образов воображения и фигур реальности.
Несмотря на причудливые и неповторимые смыслы, открывающиеся в процессе знакомства с суми-ё, с точки зрения техники, это точная и конкретная работы, для успеха в которой необходимо внутреннее усилие, внешнее усердие и обширная практика. В основании техники лежат четыре мазка или, как их называют, Четыре Джентльмена (мандарина), каждый из которых имеет свое название: «Бамбук», «Хризантема», «Дикая орхидея» и «Ветка сливы». Считается, что освоив эти четыре мазка, начинаешь владеть техникой суми-ё, но что-то подсказывает, что это не совсем так…
Югэн утверждает, что совершенствование куда более прекрасно, чем совершенство. Путь постоянного поиска прекрасного и есть ключ к осознанию красоты мгновения, возможность понять время и перенести его дух на бумагу.

Сказ о не/видимом дворце Константина

Текст: Наталья Мартусевич, Дарья Лепик

Смена царей, руководителей, да и политических режимов в целом — часть истории любого государства. Следствиями таких изменений могут стать события разного порядка: и отмена существовавших запретов, и изменение философии, и, например, обновления костюмов. В череде подобных перемен есть еще одна — архитектурные метаморфозы, многообразие которых поражает. Есть в этой истории замечательные сюжеты, например, приход к власти Людовика XIV, усилиями которого во Франции воцарилось барокко.
России такие превращение тоже не чужды, но наша история знает много примеров того, как здания, памятники и скульптуры оказывались жертвами режимов, невольными пленниками власти. В числе тех, кому довелось «быть», потом «не быть» и снова появиться — Константиновский дворец в Стрельне, но обо всем по порядку.
Желая во многом походить на западных коллег, император Петр I часто задумывал и воплощал в жизнь масштабные проекты, судьба которых затем складывалась очень непросто. К числу подобных можно отнести и идею создания парадной загородной резиденции (дворцово-паркового ансамбля в Стрельне), сравнимой по масштабу разве что с Версалем.
Проект Стрельнинского (Константиновского) дворца был создан итальянским архитектором Николо Микетти, обещавшим императору устроить в Стрельне то, «чего еще не бывало на свете». Проект утвердили, и здание было заложено 16 июня 1720 года. Начало строительства проходило бурно, но вскоре Петр I переключил свое внимание на находившийся неподалеку Петергоф, чье географическое положение было более выгодным для реализации идеи. Микетти вынужденно покинул Россию, а здание достраивали Михаил Земцов и Петр Еропкин. После смерти Петр I строительство и вовсе приостановилось я и в течение второй половины XVIII века здание использовалось только в хозяйственных целях.
В конце XVIII века император Павел I дарит Стрельну со всем ее «приданым» своему сыну Константину Павловичу, который тут же принимается за работу по восстановлению наследия великого предка. Перед архитектором Андреем Воронихиным была поставлена непростая задача — сохранив исторический облик фасадов, поменять полностью внутреннюю планировку. Трагические события 28 декабря 1803 года рушат намеченные планы — пожар уничтожает практически всю внутреннюю отделку. Дабы помочь такому горю, брат Константина Павловича — император Александр I — выделяет значительную сумму на поддержку восстановления дворца. Воронихин от дел отстраняется, вместо него работы продолжает Луиджи Руска. Архитектор создает интерьеры западной части дворца и Центрального (Мраморного) и Военного (Голубого) залов. Именно благодаря работе Руска дворец обрел законченный силуэт.
После смерти Константина Павловича дворец перешел к Великому князю Константину Николаевичу (сыну Николая I), чья супруга — Александра Иосифовна — очень полюбила Стрельну и старательно занималась ее облагораживанием. Историк того времени Александр Гейрот так писал о проделанной Великой княгиней работе: ей удалось устроить «из угрюмого замка и окружавших его диких рощ действительно восхитительное загородное местопребывание». Кажется, что вторая половина XIX века была самым счастливым временем для Стрельны — дворец и парковый ансамбль вновь ожили: сюда постоянно приезжали гости, проходили музыкальные вечера, а среди посетителей были замечены Ф. М. Достоевский, А А. Блок и А. А. Ахматова.
Но, будто бы ведомый своей трагической судьбой, в начале ХХ века дворец вновь оказывается в запустении… После революции здание использовалось для нужд школы-колонии, затем лечебницы для нервных больных и, наконец, там были организованы военные курсы. События Великой Отечественной Войны практически сровняли дворец с землей — от него остался только каменный остов. В 50-е годы ХХ века останки дворца были растревожены устройством учебно-административного корпуса Арктического училища, ну а в 1990 годы дворцово-парковый ансамбль и вовсе был заброшен. Так Стрельнинский дворец стал невидимым.
Однако, словно бы по сюжету древнерусской легенды, дворцу предстояло вновь явится. Случилось это в 2003 году, когда миру предстал государственный комплекс «Дворец конгрессов» — наследник дворцово-паркового ансамбля в Стрельне. Новый статус очень изменил ансамбль: он стал н е только современным, обновленным, но и каким-то отчужденным, будто бы отчасти не простившим исторические обиды. Иногда кажется, что там слишком пусто, ветер с Финского залива все пытается заигрывать с деревьями и зданиями, но они ему отчего-то не отвечают.
Так очередные политические и архитектурные трансформации затронули самые глубокие слои поверхности Стрельны — ее дух. Кажется, он поменялся, и время покажет к лучшему ли.

Фотографии Константиновского дворца сделаны хмурым осенним днем 23 ноября 2010 года, когда в государственном комплексе «Дворец конгрессов» проходило официальное мероприятие. И все-таки дворец стал совсем другим — ведь теперь его даже нельзя было сфотографировать, не то, что приблизиться. Вот таким не/видимым предстал он перед нами. Будто бы в отместку за все пережитое.

Художественное уравнение с одним известным: 33+1

Текст: Юлиана Рачинская, К. Орехов
Фото: Юлия Августинович

Могу поспорить, что словосочетания «монументальное искусство» вызывает у большинства очень масштабные ассоциации. В уме всплывают не то парады на Красной площади времен Застоя, не то какие-то бюсты, кажется, принадлежащие людям-великанам из другой Вселенной. В общем, что-то фундаментальное и изрядно отдающее историей. И как бы развенчать этот миф? А стоит ли? Утвердительно на эти вопросы отвечает художник Павел Шугуров, не то, чтобы разрушивший легенду, но открывший иные горизонты монументального искусства.
Для начала Павел Шугуров создал легенду себе, точнее, целую систему или (как он сам ее называет) структуру для архивирования произведений искусства. Творческий союз «33+1» это тридцать три виртуальных художника, каждый из которых занят своим делом, является самодостаточной личностью, работает в индивидуальном художественном стиле. Сам Шугуров выступает в качестве куратора, объединяющего работу множества собственных субличностей. Давая возможность каждой из своих творческих идей развиться в полной мере, художник окружает себя целым рядом микромифов, в результате складывающихся в живую художественную материю.
Постепенно тяга художника к созданию тотального арт-проекта переросла в идею реанимации полисемантического значения монументального искусства. Выбрав в качестве «рабочей поверхности» пространства города, Шугуров задумал и реализовал серию проектов по росписи стен, благоустройству дворов, созданию интерьеров и пр. География проектов столь же масштабна: Владивосток (город, где Павел родился), Санкт-Петербург, Кемерово и некоторые другие города России. Выстаивая с каждым городом свои собственные отношения, («Питер родился мертвым. Прекрасен и поэтичен, бледен и элегантен… и мертв. Уже десять лет я здесь, вдыхаю здесь, насматриваюсь и не могу понять безумно-великолепного Проекта», «Родина моя — Владивосток. Знаю тебя, люблю во всем. В туманах и лианах лимонника. В ледяной крупе вместо снега и необитаемых островах. В переливающихся приливах и жестоких отливах. В камушках на Шаморе и камушках на Славянке. В кривеньких дубках на сопках и красном шаре заката. Людей люблю твоих. Из всех русских объективно выбираю уральцев, но твоих люблю не любовью, телом чувствую, жилами сплетен», «Омичи не удивляют. Рассказывают мало, больше слушают, слушают и завидуют») художник создает уникальные пространственно-временные сплавы урбанистической среды, монументального искусства и особой социальной философии. Эстетический и философский посыл Павла Шугурова довольно прост, но при этом удивительно прекрасен: создавать произведения, доступные неподготовленному зрителю, моделировать пространства так, чтобы они не «выпадали» из общего строя, а гармонизировали его. Одно «художественное» благоустройство тянет за собой другое, дворы превращаются, площадки оживают и вот уже невозможно остановить их и себя в бесконечном стремлении к прекрасному… Выглядит это примерно так (со слов самого художника): «Журавлиный луг» на Бармалеева 21, декорирующий «глухую» стену детского садика — для воспитания чувства прекрасного у малышей, постоянных созерцателей данной композиции»… Ясно, что каждый проект это своего рода эксперимент, опыт заигрывания с идеей и философией самого города, попытка увековечивания настоящего в его связи с прошлым.
Кажется, что Санкт-Петербург подходит для таких опытов идеально: и потому что здесь изначально живет идея Нового, и потому что Старое здесь какое-то неубиенное, но главным образом потому, что все здесь пространство, плоскости и слои, то появляющиеся, то исчезающие.
Петербург сложно идеализировать, уж слишком много в него было заложено и особенным образом воплощено. Одному художнику Шугурову и тридцати трем его соратникам удалось задумать свой город Солнца, и привнести его часть в Санкт-Петербург, нанести на его поверхность, поверх всех идей и событий, а иногда даже вопреки.

Достоинства монументально-декоративной росписи

Эффектное недорогое решение проблем сложившейся архитектурной среды: глухих стен, открытых брандмауэров, слепых окон, технической архитектуры (трансформаторных будок, гаражей и др.), заборов и т. п. Всегда создается в композиционной гармонии с архитектурой, смотрится как неотъемлемая часть среды.
Укрепляет и утепляет поверхность стены, т. е. является элементом благоустройства. Не требует механического крепления к основе (бурения, штробления стен и т. п.)
Неограниченный масштаб, неограниченная степень сложности объекта (этажность, рельеф поверхности). Все сложности решаются творчески.
Большой спектр выбора материалов: от самых дешевых, но относительно недолговечных (3–5 лет), до дорогих и «вечных» (напр., мозаика).
Отлично сочетание с другими элементами декоративного благоустройства (металлом, пластиком, озеленением, фонтанами и т. п).
Возможны как временные (праздничные) решения, так и постоянные (и даже вечные) варианты оформления: от росписи смывающимися красками (мелками) до цветных цементов и мозаики.
Возможны динамические решения: флюоресцентные, светящиеся в темноте краски; художественное освещение и др.

Некоторые адреса

Роспись забора «Парк» у ст. метро Ломоносовская.
Роспись «Луг» на ул. Бармалеева 21.
Росписи трех брандмауэров на ул. Введенской 9.
Роспись «Ребятам о зверятах» на ул. Зверинской 31.
Роспись «Город» на ул. Ленина 10.

При подготовке материал была использована информация, размещенная на сайте Мастерской монументального искусства «33+1» и в Живом Журнале Павла Шугурова

Пони бегают по кругу

Текст: Олег Овсов
Фото: Ирина Михайлова

Среди тысяч, взваливших на плечи детское веселье, смеющихся и рыдающих вечеринок есть одна такая — Loshadka, даже не «среди», а где-то между, или, скорее, «под», как звук проезжающего под ногами поезда метрополитена. Гулкое эхо разнесло вести об уже прошедших-отгремевших, и вот она снова с нами — Loshadka. Мы прочитали: «Фрик-вечеринка, представление и спектакль, где все как один могут обнажать свою натуру, дать волю тайным фантазиям и поиграть со всеми в игру на грани дозволенного и запрещенного», а потом оказались там, на странной-странной карусели.
Они не называли себя братьями и сестрами, хотя на вечеринке многие из них практически или полностью породнились. Они не забыли, что такое стыд, ибо одеты, обуты и раскрашены обильно, но мнимые покровы давно сброшены. Кто-то вообще не знал, зачем пришел, а аттракцион начался и из зала никого уже не выпускали.
Ты ведь уже не первая такая, Loshadka, что же тебе все никак не уняться? Отчего все глубже и глубже погружаешься ты в беспамятства варьете, но с таким грустным весельем ешь свой хлеб?
В очереди на вход все приглядывались друг к другу, смеялись и ждали. Ждали оказаться на пути к просветлению, среди тех, кто уже излучает безграничный свет, но где таких искать… То ли вовремя соскочили, то ли вообще не садись на этих лошадок, путешествующих по замкнутому кругу.

Разыскивается диван с приключениями:Couch Surfing

Текст: Катерина Гаврило

Сколько раз в своей жизни, глядя, например, в окно на расцветающие буйным цветом яблони или покрывающиеся все более глубоким снегом дорожки, мы не ловили себя на мысли: «Эх, поехать бы куда, а то ж отпуск, каникулы. Не в городе же торчать!» Тут же в голове всплывают пестрые страницы газет и навязчивые баннеры: «Горящие путевки! Только сегодня! Всего за 9,99…» Но как-то и не хочется ввязываться в туристические походы, группы и обед по расписанию, а хочется по-настоящему. И, может быть, даже на минутку представить себя не туристом с вечным фотоаппаратом наперевес, а выходящим из подъезда жилого дома, например, итальянцем…
Так вот — сидим мы однажды в баре на Площади Маленькой Голландии в городе Нант. Напротив меня двое — мексиканец Тебито и итальянка Марта — наперебой рассказывают о своей незабываемой поездке в Париж, которая с точки зрения финансов обошлась им «всего ничего». Главное, чтобы на еду хватало, а об остальном позаботится кауч сёрфинг! «Кто-кто, что-что?» — меня так и тянуло переспросить.и я не удержалась. В ответ я получила порцию удивления по-мексикански и по-итальянски. Оказалось, что все наши горящие путевки и бронирование отелей — совсем не мейнстрим, в фаворитах у западной молодежи интернет-ресурс: couchsurfing.org.
Дословно couch surfing переводится как «диванный сёрфинг» или, рассуждая ближе к практике, серфинг по диванам. Суть проекта предельно ясно: нужно искать себе место на диване в городе, который хочешь посетить или же предлагать такое место, открывая перед человеком счастливую возможность — посмотреть на происходящие в точке его путешествия события другими глазами.
Кто будет этот незнакомец, почему ему в голову пришла мысль приютить чужестранца, да и вообще — что там у него на уме? От таких вопросов, решившись заняться кауч сёрфингом, отделаться сложно. Но даже если он/она странные, дома у них все не так, как у тебя и спать они рано ложатся... Вместе со всем этим (в придачу) ты получаешь то настроение и атмосферу, которые невозможно найти по путеводителям: всё самое красивое, самое интересное, самое странное, страшное, дешёвое, весёлое, опасное etc.
Если так в первый раз, то очень забавно и трогательно, вместо прослушивания хрестоматийных рассказов экскурсовода об императорах и их имперских забавах, неожиданно свернуть на улочку, которую на карте то и не сразу разглядишь, и сразу поползли, одна за одной, совсем другие истории: «А вот тут этот, который… и потом их всех, ну, ты помнишь, в общем, всего и не рассказать…» Что уж говорить о возможности, вместо облюбованного туристами ресторана напротив Лувра, посетить простую французскую забегаловку, где практически друг на друге сидят смешные, кудрявые, дружелюбные и болтливые французы. А утром вдруг просыпаешься совершенно в незнакомом, но совсем нестрашном месте, где-то на другом конце города и все кажется тебе немного странным, но очень настоящим. Когда понимаешь разницу, чувствуешь ее умом и сердцем, новый способ путешествия становится как наркотик; и вот ты уже находишь самые-самые дешевые билеты страну, в которой мечтал побывать и людей, которые, если и не мечтали, чтобы ты у них пожил, то уж точно просто оказались не против. Ну, и начинается, а в итоге вместо того, чтобы учить очередные билеты (ведь экзамен как бы завтра) ты ищешь у кого бы остановиться (ведь каникулы уже не за горами), и факт того, что ты никуда не поедешь (если всё завалишь), тебя уже совершенно не волнует… Кажется, мы перешли на личности, а раз так, то вот история про меня.
Впервые воспользоваться ресурсами кауч сёрфинга меня сподвигла, как это ни банально, экономия. Знакомые в заграничном городе были, а вот возможности переночевать — нет. На известном теперь уже сайте я ввела в строке поиска название одного провинциального бельгийского городка, и передо мной предстал небольшой список добровольцев, из которых я выбрала одного. Правда, стоя через пару недель на ночном вокзале, я ловила себя на мысли «может, надо было выбирать другого?», но тут запыхавшийся герой появился, и я облегченно выдохнула.
Несмотря на все радости и кажущуюся простоту, всегда нужно помнить, в первую очередь, о здравом смысле и собственной безопасности! Кроме того, о вежливости, учтивости, готовности принимать другой уклад жизни и прочее-прочее. Всего не описать, да и не нужно, ведь каждое путешествие и опыт общения уникальны, в этом состоит их высокая ценность! В ответ на наши приезды, в Россию по «диванным контактам» приезжают немногие. На вопрос «почему?» ответить сложно. Может, со временем все изменится и гораздо больше молодых и не очень людей открыто заявят о своей готовности принять в гости незнакомого человека, быть с ним рядом, чему-то учиться и учить.
Лично я поняла вот что: путешествовать можно по-разному, с разной скоростью и в разные времени года, но неизменным должно оставаться одно — тяга к новому, желание узнавать не только города и страны, но и людей, их наполняющих.

«Золотая осень»: миф о вечном возвращении

Текст: Редколлегия

Александр Сергеевич Пушкин написал: «И с каждой осенью я расцветаю вновь» и редакция журнала с ним согласна. Каждую осень мы тоже радуемся, умы и души переполняет ни с чем не сравнимые чувства — ведь нам опять принесут материалы про фестиваль «Золотая Осень»! Конечно, несут не всегда, иногда мы сами старательно подыскиваем тех, кто готов осветить это событие, написать свое мнение, рассказать «что» и «как» было в этом году.

Однако после чтения сочинений о «Золотой осени» невольно вспоминаешь рассказы и повествования совершенно иного рода. Например, книгу румынского историка и философа Мирча Элиаде «Миф о Вечном Возвращении», где автор, анализируя особенности первобытной культуры, объясняет, какое значение в архаическом мире играли мифы и ритуалы. Одним из центральных сюжетов первобытной культуры, по мысли Элиаде, был миф о вечном возвращении, рассказывающий о цикличности времени, о том, как просто и понятно жить в мире, где все рано или поздно повторяется. С течением времени, прогрессом и движением истории в целом, мифы утеряли свое высокое значение для культуры и человека, но не полностью. Мирча Элиаде считает, что миф о вечном возвращении до сих пор актуален и общечеловеческая тяга к стабильности, объяснимой повторяемости событий жизни продиктованы именно им. Наверное, в этом месте следует остановиться…
Ежегодно читая тексты о «Золотой осени», невольно ловишь себя на мысли: «Откуда все эти странные слова и повторения? Почему каждый год одно и то же?» Кажется, что вечное возвращение настигает умы пишущих именно тогда, когда они решаются что-то рассказать про фестиваль. Словно бы, так, действительно, проще. Но здравый смысл подсказывает, что при всей тяге человека к стабильности и постоянству, события фестиваля каждый год разные, на мероприятия приходят уже другие люди, формируются новые мнения, а тексты остаются прежними. Змея все кусает и кусает свой собственный хвост.
В общем, в этом году редакция журнала решила пойти на беспрецедентный шаг: вашему вниманию мы представляет оригинал материала о фестивале «Золотая осень», прошедшего в Политехническом университете осенью 2010 года. Можно сравнивать его с уже опубликованными текстами или не сравнивать, критиковать или поддержать точку зрения автора… Главное, просто задуматься — несмотря на то, что в нашей жизни все так «Весна, лето, осень, зима... и снова весна», постоянно что-то меняется и не надо боятся говорить об этом. Ведь мы способны создать себе настоящие, современные мифы и достойно их рассказать.

В Политехе «Золотая осень» или... полный восторг!

Текст: Ольга Глеза Фото: Ирина Михайлова

Знаете, это было похоже на вальс осенних листьев в прекрасный солнечный день. Он подхватил зрителей на входе в зал и закружил их вместе со всеми участниками в ритме танца, осени, жизни и радости.
В течение праздничного вечера казалось, что вы можете преодолеть пространство и время и оказаться в разных точках земного шара одновременно, потому что каждая страна радушно распахивала вам свои объятия. И вот уже из Китая вы перемещаетесь в Мексику, а из Турции в Бангладеш.
Чудесное путешествие началось на презентации «Кухня народов Мира». Ребята из разных государств готовили национальные блюда их родной страны, охотно рассказывали о том, что это и как готовится и, конечно, давали попробовать все чудесные и очень вкусные блюда. Здесь было все: и вкуснейшие арабские сладости, и мягкий бангладешский рис со специями, и лепешки из Норвегии, и японские суши, и многие другие чудеса кулинарного искусства, попробовать которые можно только поехав в страну, где они являются обычной пищей... Или придя на фестиваль «Золотая Осень». Счастливые посетители старались прочувствовать вкус каждого блюда, перемещаясь от одного столика к другому, от одной страны — к другой. Если бы вы захотели выяснить, какая кухня является наиболее популярной, то поняли бы, что ответ может быть только один: абсолютно все! Именно к такому выводу я и пришла в процессе собственного маленького «исследования». Три студента из Германии указали на три совершенно разные страны, которые даже не находятся на одном материке, но все трое были единодушны в том, что все блюда очень вкусно приготовлены.
После завершения путешествия гурманов в разные страны, началась самая главная часть: гала-концерт. Мне удалось побеседовать с одним из участников перед его выходом на сцену. Ведат Бехар, студент консерватории имени Римского-Корсакова: «Я взволнован, ведь сегодня здесь столько зрителей, но атмосфера просто великолепная. Надеюсь, мне удастся хорошо выступить. Хочется победить, но если не получится, это все равно это огромный опыт». Ведату не стоило волноваться: его песня“My way” в оригинале исполнявшаяся Френком Синатрой, покорила не только зал, но и жюри, он занял второе место в номинации «Вокал».
Но хочется вернуться к атмосфере. Она, действительно, была просто потрясающей! Воздух, словно наэлектризованный творческой энергией и весельем, врывался в легкие и устоять перед настроением «Золотой Осени» было невозможно. Голова идет кругом, когда вспоминаешь тот калейдоскоп великолепнейших выступлений, которые были представлены на концерте. Этот XV, юбилейный, фестиваль, собрал огромное количество зрителей. Даже несмотря на то, что мест хватило не всем, действо на сцене настолько привлекало внимание и вовлекало зрителя, что выйти из зала было просто не возможно, ровно как и оторвать взгляд от сцены.
Фестиваль собрал представителей разных университетов города, студентов из разных стран. Ведущие — Илья и Инна из России, Оля их Казахстана, Мозес, приехавший в Санкт-Петербург из Замбии и Антонио, «без пяти минут выпускник» из Анголы — стали нашими проводниками в мир закулисья и радовали нас в течение всего вечера. По словам Оли, одной из ведущих концерта, «Золотая Осень» это «очень интересный фестиваль, на нем представлено сразу много культур. Очень ярко». Невозможно не согласиться с этим утверждением!
Весь концерт пролетел на одном дыхании. Зрители совершили путешествие в загадочный мир восточной культуры, увидели зажигательный танец живота, традиционные индийские танцы, исполненные студентами педиатрической академии, немного потанцевали на местах под композицию «Буги-Вуги», представленную студентами Технологического университета. У нас была возможность насладиться нежным, бархатистым блюзом и игривым джазом, услышать классические композиции и авторские мелодии. А группа «Акапелло» заставила петь весь зал, ведь невозможно отказаться! С каждым номером овации становились все громче и, казалось, нет предела восторгу.
Пусть фестиваль и закончился, но настроение Золотой Осени живет в наших сердцах. Воспоминания о приятных моментах еще не раз принесут нам приятное тепло и заставят улыбнуться. Ну а сейчас, когда наше путешествие закончилось, мы лишь насладимся послевкусием и будем ждать следующей «Золотой Осени».

Постскриптум: У лифта я услышала отрывок разговора нескольких зрителей: «Посмотрев на это, вообще не верится, что в мире где-то есть ненависть и злоба» (говорил женский голос). Да, это так, ведь всё спасет творчество и любовь. Творите, создавайте и приходите участвовать в следующем ежегодном фестивале «Золотая осень»! Ждем вас!!!

Победителями межвузовского студенческого интернационального фестиваля «Золотая Осень» стали

В номинации «Вокал»

III — Суровцева Наталья (Россия)
II — Бехар Ведат (Турция)
I — Дзантиева Фатима (Россия)

В номинации «Танец»

III — Танцевальный коллектив «Эдельвейс» (Россия)
II — Группа «DANDIYA RAS» (Индия)
I — Группа «Афро-Дуау» (Кот Д Ивуар, Россия, Камерун)

В номинации «Музыкант (музыкальный коллектив)»

III — Шкурпело Ольга (Россия)
II — Шагабудинова Анна, Доянова Светлана (Россия)
I — Фам Лан Чи (Вьетнам) Се Сяолинь (Китай)

«За яркое воплощение национального искусства» — Даваадорж Энрбаатар (Монголия)
«Приз зрительских симпатий» — Жакып Асланбек (Казахстан)
«За оригинальное исполнение и актерское мастерство» — Осокина Галина (Россия)

студенческого журнала

архив номеров

№ 16, декабрь 2010 г.

Колонка редактора

СОДЕРЖАНИЕ

Генеральный директор

Заместитель генерального директора

Редакционный совет

Ответственный за выпуск

Главный редактор

Главный дизайнер

Над номером работали

Иллюстрация на обложке

Печать

Адрес редакции

Дайджест основных событий (сентябрь–декабрь 2010)

Сентябрь

Конференция по нанотехнологиям

Рабочая встреча ФРИУ

Октябрь

Ученые СПбГПУ — лауреаты Премии Правительства

Экстремальная робототехника

Разработки ученых Политеха получили золотые медали в Шанхае

Итоги конкурса по космическому дизайну

Соглашение с ФСК ЕС

Заседание Дипломатического клуба

Круглый стол, посвященный российско–турецким отношениям

IENA–2010

Ноябрь

Политех подписал соглашение с Ямало-Ненецким АО

Медиа-поколение 2010

Видеоконференция членов Платформы сотрудничества технических университетов метрополий стран Центральной и Восточной Европы

Декабрь

Молодые преподаватели СПбГПУ — лауреаты конкурса премий Правительства

Интервью с деканами

Какие проблемы Вы видите на Вашем факультете?

Какие варианты устранения проблемы с нехваткой места Вы видите? Может быть, в перспективе появится новый корпус?

Какие проблемы Вы видите на вашем факультете?

А как именно Вы собираетесь продвигать факультет?

Профессиональные и ценностные ориентации студентов СПбГПУ

45 лет—полет нормальный!(К юбилею Подготовительного факультета иностранных студентов Политеха)

Поверхности...

About nothing: abandoned

Интервью c участниками New Art Division Маргаритой Margoth Успенской и Михаилом sir_mmu Макшановым

Как вы понимаете художественное значение выставок и мероприятий некроурбанистической тематики?

Какие виды искусства, кроме фото и живописи, перекликаются с некроурбанистической тематикой, усиливают контакт с темой?

Как проходит процесс фото- и видеодокументации некроурбанистических объектов и явлений?

Возможно ли легальное и систематическое освоение заброшенного пространства как художественный акт?

Археология таинственных наук: Codex Seraphinianus

Внутренние идиоты: расстановка

Вопрос: Пытались ли вы когда-нибудь занять позицию зрителя, посмотреть на свои работы «чужими» глазами, так, словно бы ничего не знаете о себе?

Вопрос: Если возможно, назовите ключевые слова или словосочетания, определяющие конфликтные точки ваших проектов.

Китай: постигая поверхности

Поверхность I: Ожидание

Поверхность II: Столкновение

Поверхность III: Течение

Отношение подобия: упорядочивая поверхности

Поверхности...

Пере-, недо- и послепространство: ЛОФТ

Сумей, почувствуй: Суми-Ё

Сказ о не/видимом дворце Константина

Художественное уравнение с одним известным: 33+1

Достоинства монументально-декоративной росписи

Некоторые адреса

Пони бегают по кругу

Разыскивается диван с приключениями:Couch Surfing

«Золотая осень»: миф о вечном возвращении

В Политехе «Золотая осень» или... полный восторг!

Победителями межвузовского студенческого интернационального фестиваля «Золотая Осень» стали

В номинации «Вокал»

В номинации «Танец»

В номинации «Музыкант (музыкальный коллектив)»